Fleur Захлопнув дверь, Снейп круто развернулся. Посреди кабинета немым укором стоял тяжелый деревянный стул. Обойдемся без магии. Одним броском он отправил стул в противоположный угол в полки, сплошь уставленные стеклянными сосудами. Деревянные обломки разлетелись по всему кабинету, самые разномастные ингредиенты, хранимые в банках, мгновенно смешались на полу. Страшный грохот и зловоние огромной лужи его слегка отрезвили. Он застыл, бессильно сжимая кулаки и покачиваясь взад-вперед. Отдать Люциусу бумаги он согласился, по привычке скрупулезно взвесив все «за» и «против», подобно компонентам сложного зелья, для работы над которым необходимы безукоризненно точные весы. Коррумпированное Министерство или сомнительная репутация Арабеллы Фигг, очередной раут у Темного Лорда или очередной приступ собственной вины, направленной больше в прошлое и достаточно эфемерной в настоящем, потому что бумаги сами по себе играли незначительную роль, в конце концов, важен был сам факт их передачи, а подобные принудительные подтверждения лояльности давно стали привычными. И «механическое приспособление», как безошибочно подметил Люциус, безупречно отмерило все граны нюрнбергского веса этого яда. Первое побуждение приписать донесшийся из класса шум Пивзу или миссис Норрис он отмел моментально, и, не имея возможности при Люциусе произнести ни слова, решил, что Гермиона так или иначе сейчас появится на пороге, не преминув постучать в дверь, и Мерлину известно, что последует за этим. Поэтому счел единственно возможным взять на себя контроль над развитием дальнейших событий. Заметив, какое затравленное выражение лица появилось у девочки при виде Малфоя, он сначала рассудил, что все к лучшему: рано или поздно, ей придется столкнуться лицом к лицу с этим человеком, по чьей вине ее жизнь так изменилась, и для первого раза лучшего места сложно было и придумать. Он мог бы, конечно, выставить ее и даже не вдаваться в объяснения Люциусу. Но это еще не означало бы, что тот не подыщет эти объяснения сам. И не только для себя. Тем более что ей могло грозить нечто гораздо худшее, нежели Люциус Малфой. Во всяком случае, здесь она в полной физической безопасности. Нужно просто дать ей время прийти в себя. Неожиданное требование Малфоя стало неожиданным лишь для самого Люциуса, - сын, все-таки, весь в отца, а значит достаточно выработать у старшего рефлекс на опасность, чтобы отбить желание видеть девочку еще раз. А против приема Суггеменции, который Люциус прекрасно усвоил еще в школьные годы, в основном в определенных целях, у нее, благодаря подарку единорога, теперь была защита. С помощью несложных заклинаний ему не составило труда слушать все происходящее в кабинете в его отсутствие, и пока Люциус говорил, он поспешно снимал копии с бумаг, к счастью, это не заняло много времени. Едва наступила тишина, он тут же устремился обратно, догадываясь, что именно увидит, и еще не зная, как следует реагировать, но то, что предстало его глазам, стало для него полнейшей неожиданностью. Девочка, ни разу не принимавшая участия даже в серьезной дуэли, без тени страха, в упор смотрела на владеющего всем арсеналом невербального воздействия темного мага, который готов был вот-вот попятиться. Финальный ингредиент сработал непредсказуемым образом, слава Мерлину, он вовремя успел сбить пламя. Он машинально выхватил палочку, чтобы отвлечь внимание Малфоя. И только потом осознал, насколько хрупкой оказалась вся выстроенная им стратегия. И тогда его охватила злость на себя, но и на нее тоже, хотя никакая логика не могла оправдать это холодное бешенство. Все, что он сделал потом, балансировало между желанием задушить ее и спасти Бедная девочка Во имя чего ему пришлось так цинично разговаривать с ней? Зачем? Вопрос лишь в том, что некоторые из нас никогда не стараются казаться меньшими мерзавцами, чем они есть на самом деле, - вспомнил он фразу, брошенную Люциусом. Вопрос лишь в этом? Той же фразой когда-то давным-давно ответила Эллен на вопрос: «Зачем?» когда он попытался найти оправдание бессмысленным убийствам женщин-авроров, которые прошли через его руки. «И вообще, почему тебя это беспокоит, Севви? Неужели тебе не хочется прочувствовать всю глубину удовольствия власти?» Это было последнее, что она сказала. И ту же самую фразу, гораздо раньше, глубокой ночью, в опустевшей слизеринской гостиной процедил мальчик-семиклассник, развалившись в кресле у камина. Небрежно покусывая фамильный перстень на пальце одной руки, а другой откидывая назад гладкие светлые волосы, мальчик наблюдал, как его одноклассница сидит напротив, обняв за шею черноволосого подростка, и в шутку гадает ему по руке, пальцем водя по его ладони: « Линия ума у тебя так хорошо видна, а линия сердца нет Неужели ты такой мерзавец?..» Все началось тогда. Не после школы, а именно тогда. Когда казалось, что если он станет делать все, что ждут от него эти старшие, то они будут его любить, и тогда он будет им нужен. И вот теперь Даже, несмотря на преграды, которые выставлял талисман, прочесть ее мысли ему оказалось несложно. Во всяком случае пока. И вот теперь эта наивная, по-прежнему невинная девочка тоже тянется к нему, потому что О, Мерлин, да что же это!.. Потому что он ей нужен. С подобной жаждой стать нужным сам он покончил давным-давно. Сейчас он был необходим всем Темному Лорду и Дамблдору, тем женщинам, которых допрашивал, - даже годы спустя, и тем женщинам, которые волею случая оказывались рядом. Он стал нужен пугалу Ремусу Люпину, и даже Люциусу Малфою эта мысль шевельнула гадкое удовлетворение, которое ждало своего часа четверть века. Еще год назад сама мысль о собственной нужности в глазах этой девочки или кого бы то ни было показалась бы ему нелепой Почти год назад Как странно, что в качестве точки отсчета ему пришла в голову ночь возрождения Темного Лорда, - год исполнится лишь через месяц. После двух часов опоздания и двух суток пыток к счастью, он оказался не один, кому Темный Лорд решил воздать должное за свое тринадцатилетнее отсутствие, хотя единственный, кто не явился по первому зову, если не считать Каркарова, а того уже можно не считать, - после допроса с глазу на глаз, который закончился тем, что Темный Лорд перед всеми публично признал его полезность и необходимость, он вернулся в Хогвартс с девственной пустотой, воцарившейся в голове. За последующую неделю, которую он провел у себя в полном одиночестве, опустошая запасы обезболивающих и успокоительных зелий и созерцая потолок в редкие часы бодрствования, даже домовых эльфам было велено оставлять ему еду в кабинете, даже Дамблдор не беспокоил его, более того, с помощью оборотного зелья, которое в избытке оставалось после лже-Моуди, Директор заменил его на уроках в течение последней недели, - пустота сменилась невозмутимым удовлетворением и наполнилась новым смыслом. Явившись по настоянию Дамблдора на прощальный ужин в честь окончания учебного года, - вернее будет сказать, когда он выполз из норы по его настоянию, - он впервые испытал чувство полноты собственной жизни в качестве преподавателя. И, краем уха выслушав историю, шепотом рассказанную Флитвиком, об исчезновении Риты Скитер, он нашел глазами в зале гриффиндорскую девочку, которая умудрилась изловить надоедливую букашку. Тогда ему впервые пришла в голову мысль о том, что было бы неплохо воспитать себе ученика, и в качестве объекта воспитания эта девочка его вполне устроила бы. Додумать в тот раз помешал сидевший рядом с ней Поттер, который буравил его глазами, и к этой мысли он вернулся только в следующем учебном году. Реализовать план оказалось проще простого, потому что девочка быстро поняла, чего он ждет от нее, и партнерские отношения, которые между ними установились, его абсолютно устраивали до тех пор, пока провидение в лице Люциуса Малфоя не изменило в корне положение дел и ход его собственных мыслей. И возникший разносторонний интерес к ней, сам того не замечая, обернулся привязанностью. Только сейчас он мог подобрать более или менее приемлемые объяснения этой неестественной для себя эмоции. Интерес неакадемического плана был вызван удивлением ему впервые довелось встретить человека, в котором незаурядная сила воли сочеталась бы с такой беззаветной покорностью его власти. Несмотря ни на что, ни на вполне естественный в ее ситуации стыд, который она испытывала с самого начала, ни на свои отчаянные попытки противостоять позже, несмотря на присущие ей таланты, которые он безошибочно чувствовал, она в его руках превращалась в игрушку, с которой можно было сделать все, что угодно, и он, обладая солидным опытом в подобных манипуляциях, прекрасно это понимал. Если не принимать в расчет объективные преграды, которые стояли между ними, а, видит Мерлин, он никогда о них не забывал, ну, или почти никогда, простое сотрудничество с ней доставляло ему огромное удовольствие. Хотя с определенных пор он старался держаться с ней отстраненно, не важно, какой ценой ему это давалось. Старался довольствоваться целомудренным наслаждением от ее общества, ее привязанности, ее доверчивости, которую он ни за что не позволил бы себе обмануть, от проявлений ее ума и характера, которые он оттачивал все изощренней Будь проклят этот мир, в котором наслаждение неотделимо от мучений! Все равно, чем большее наслаждение он мог бы получить от общения с ней, тем сильнее становились бы мучения, связанные со страхом ее потерять, так или иначе. Наслаждение, закономерно неотделимое от боли Все равно, обратного пути нет. Он сам отвел ее в Запретный Лес, к чему теперь притворяться перед собой, затем, чтобы убедиться в ее невинности. И теперь у него нет права лишить ее подаренного там талисмана. Или есть?.. Ради чего? Ради того, чтобы получать наслаждение, и тем самым увеличивать свои мучения? А может быть, теперь ты боишься, что талисман окажется сильнее тебя? И удовольствию твоей власти над ней придет конец, а вместе с тем и тебе самому, потому что иная власть и иное удовольствие тебя больше не интересуют Схватив обломок стула, который отлетел ему под ноги, он швырнул его в дверь. Толстая дубовая дверь даже не шелохнулась. Помутившийся рассудок отказывался признать очевидное. Он в один шаг оказался у двери и взбешенно ударил по ней вразмах. Ничего не произошло, он даже не почувствовал боли. Он прижался лбом к косяку, глядя, как капли крови стекают по разбитым пальцам, капают ему под ноги и собираются в черную лужицу в выемке каменных плит. И дело ведь не только в том, что его влечет к ней голод. Простым вожделением ее тела не объяснить необычный интерес к ее душе сказать по чести, души тех, кто прежде отдавал ему свое тело, по своей воли или против, никогда не интересовали его, а те, кто вызывал у него умозрительный интерес, оставляли равнодушным в другом. Клаудия Тисдейл отличная иллюстрация к той странице, которую однажды перевернув, он не намерен открывать когда-либо еще. Дело в том что, чем дальше, тем больше эта девочка касалась каких-то глубоко захороненных мест его собственной души как нелепо рассуждать в таких категориях, мрачно усмехнулся он сам себе, касалась того, о чем он даже не подозревал раньше. И, вполне возможно, никогда не хотел подозревать. И, Мерлин знает почему, ему опять захотелось быть нужным ей. Следует признать, что не она оказалась не готова к подобным ситуациям, а он сам. Какая жестокая ирония в том, что Люциус Малфой опять внес коррективы в его общение с ней, вынудив снова подчинить ее себе так, как он уже зарекся это делать О, боги, и как же она готова была подчиняться!.. Если бы он продолжал ласкать ее, ей бы и в голову не пришло проявлять характер Ты так уверен в этом, Северус?.. Хотя, конечно, сегодняшнее представление, разыгранное перед Люциусом, тот в очередной раз принял на веру. Все-таки ничего не заметил. Ее гриффиндорская выходка под конец, безусловно, спровоцированная талисманом, превосходно сыграла в его сегодняшней игре, но ведь нет никакой гарантии, что так будет всегда... Свою квалификацию человека, ведущего двойную игру, он подтвердил себе в полной мере. Пусть Люциус полагает, что девочка превратилась в его покорную «шлюху из мугродья». В его собственность, которой он ничуть не дорожит. Как только они поняли бы, насколько она для него важна и какова ее защита, она тут же превратилась бы в заложницу, разменную пешку Ее жизнь вот самое ценное Или ты просто хочешь как можно спокойней дожить свою собственную черную жизнь? Значит, заморочить ей голову казуистическим словоблудием и отослать прочь оказалось верным решением? Единственный односложный эмоциональный ответ на этот вопрос, который бился в голове, его никак не устраивал. Повернувшись спиной к стене, он медленно сполз на пол. Ему захотелось сбросить с себя одежду, прижаться к каменному полу и слиться с ним, превратиться в такой же холодный и бесчувственный камень. Остыть. Замерзнуть. Покрыться непробиваемым сплошным ледяным панцирем, который никогда уже невозможно будет растопить словами, дыханием, касанием рук Он нащупал в кармане пешку, и вдруг грудь ему словно сдавило железным обручем. Цепляясь ногтями за стену, он поднялся, подошел к шахматному столику, аккуратно поставил испачканную кровью белую пешку на доску, потом отправился к столу и принялся шарить в ящике, ища подходящее зелье. И вспомнил, как почти полгода назад уже делал то же самое. Только тогда он мучился от желания, а сейчас отчаянно желал избавиться от мучений. Ему вдруг пришло в голову, что тогда он хотел спасти ее, а сейчас в первую очередь себя. Или все-таки ее? От себя Моя девочка Некоторые не стараются казаться меньшими мерзавцами Он ощупью нашел нужный флакон, не глядя, откупорил пробку и сделал большой глоток. Перед тем, как лечь спать, осталось последнее. * * * * * Оказавшись за дверью, Гермиона сначала не могла ничего разобрать в темноте. Через несколько секунд в кабинете за ее спиной раздался страшный грохот и звон стекла, как будто стеклянный водопад пролился с потолка. Она навалилась на дверь всем телом: «Северус », и поняла, что это бесполезно. Не без труда разыскав в углу класса Зелий Плащ Сокровенности, она закуталась в струящуюся ткань, и захотелось позвать его, пользуясь магическими возможностями плаща, но желание сразу угасло. Зачем? То, что она от него услышала, оказалось так неожиданно, что обязано было иметь какое-то объяснение, и Гермиона решила посвятить свои размышления поиску этой причины, а не переживаниям по поводу случившегося. С этой решимостью она направилась в гриффиндорскую башню.
ГЛАВА 31: Ключевое поле пешки
Мифомания в мире Дж.К. Роулинг и Гарри Поттера - : Pawn to Queen - Из Пешек в Королевы
